Диетический опыт повышает количество эпизодов переедания.

Книга «Интуитивное питание» Светланы Бронниковой

Расстройства пищевого поведения: исповедь женщины среднего возраста

Приступообразное переедание — это самое распространенное расстройство пищевого поведения в Австралии. В этой статье телеведущая из Мельбурна Элли Варренти открывает правду о сложных взаимоотношениях с едой, которые были у нее с подросткового возраста.

Я только что съела литр ванильного мороженого, пакет шоколадного печенья, замороженный чизкейк и семь сушеных ягод инжира менее чем за 40 минут. Что же спровоцировало такую потерю контроля?

Ну, ноутбук внезапно заглотил две тысячи слов, написанных для этой статьи, к тому же эмоциональное переедание занимает огромную часть моей жизни вот уже 35 лет.

Эпизод переедания, послуживший тематической подпиткой для данной статьи, показался мне скорее забавным, чем постыдным. А обычно стыд захватывает меня на полпути, следует за бинджем, и скорее всего, изначально приводит меня к бегству «в еду».

Есть что-то унизительное в поедании замороженного чизкейка не первой свежести.

Приступообразное переедание — наиболее характерное для жителей Австралии расстройство пищевого поведения — встречается гораздо чаще, чем нервная анорексия и булимия. От него страдает почти равное количество мужчин и женщин всех форм и размеров, уровней дохода и национальностей, и число заболевших среди населения в возрасте старше 40 лет удвоилось за последнее десятилетие.

Большинство людей все еще склонны считать, что подобное безумное обжорство — это проблема девочек-подростков и знаменитостей, чьи ребра, живот или бедра эксплуатируются для того, чтобы мы, обычные люди, могли похотливо их разглядывать.

Однако я не знаменитость и не дама с возрастным кризисом, ищущая любви и утешения в пирожном с кремом. Я — образованная феминистка среднего возраста и класса.

Так почему я не могу прекратить компульсивное обжорство и начать относиться к еде как «нормальный» человек?

В своей книге «Расстройство пищевого поведения середины жизни» Синтия М. Булик рассказывает, как приступообразное переедание было признано серьезным заболеванием среди зрелых людей, и что «в медицинской практике отнесение пищевых расстройств к разряду подростковых заболеваний создает серьезные трудности для взрослых пациентов, обращающихся за помощью».

Мои любовь и ненависть (но больше ненависть, конечно) к еде начались еще в подростковом возрасте.

Мы с подругами слонялись по школе, обсуждая диеты, еду, жир и калории, и как бы хорошо было, если бы мы были совершенны. Никто из нас не имел лишнего веса, но дело не в этом. В то время я уже прятала еду от мамы, таскала из магазина печенья Tim Tams и не ела ничего на глазах у мальчиков.

Уехав из дома в университет в 18 лет, я снимала жилье вместе с другими студентами и перебивалась кебабами и пончиками с джемом, которые приносил один из соседей, торговавший пончиками из фургона своего отца.

Я объедалась и голодала, ела и постилась, сидела на диете и занималась физическими упражнениями, а в промежутках между всем этим, если хватало времени и сил, ходила в университет и работала официанткой в местном кафе.

Где-то в то же время после десятидневного поста на капучино и ментоловых сигаретах я посетила свою первую терапевтическую сессию, и психоаналитик дал мне маленькую книжку Сюзи Орбах под названием «Жир — проблема феминисток». Взгляд Сюзи на женское тело и самооценку с феминистской точки зрения стал откровением, а ее совет отказаться от диет и есть все, что хочется, и когда хочется, принес долгожданное облегчение. Правда, ненадолго.

Я объедаюсь, когда нахожусь в крайней степени чего-либо — крайней степени скуки, печали, ничтожности, влюбленности, ненависти к себе, прокрастинации, тревоги, страха, отрицания, опьянения, счастья, сексуального неудовлетворения.

Я объедаюсь, когда мой двенадцатилетний сын спит. Я ем в кровати во время чтения. Я потребляю калории, как Коржик с Улицы Сезам, когда смотрю телевизор, и могу поглощать содержимое буфета, пока собеседник на другом конце телефонного провода говорит.

Меня беспокоит, что я — плохой пример для своего сына, что я проецирую на него собственное расстроенное мышление, и что он позаимствует такую же привычку переедать.

Иногда я благодарна судьбе, что у меня нет спутника жизни, потому что приступообразное переедание постыдно, а я достаточно взрослая, чтобы так терять контроль и зацикливаться на еде, когда вокруг столько других важных дел, как например, оберегать детей от попадания за колючую проволоку.

Может быть, из-за расстройства пищевого поведения рядом со мной нет партнера. Или я специально держусь за свои «проблемы», устраивая самосаботаж.

«Расстройство у взрослых мужчин и женщин отрицательно влияет на супругов и детей, — пишет доктор Булик, — Платой за лечение служат разоренные семьи и разрушенные отношения. Интимная сфера страдает от проблем с образом тела. Доверие в отношениях нарушается из-за того, что больной старается скрыть от близких свое расстройство».

Я скрываю свои взаимоотношения с едой. Отменяю договоренности и нарушаю рабочие обещания. Прячусь дома. Я придумываю оправдания, почему не ем ничего на званом ужине, хотя на самом деле причиной тому стал заход по дороге на вечеринку в 7-Eleven и поглощение такого количества еды, которого хватило бы на полноценную пирушку по случаю закрытия сезона австралийского футбола.

Поддерживать близкие отношения всегда непросто, что уж говорить о том, когда расстройство пищевого поведения определяет все твои мысли и чувства о собственном теле — сильнее того, что ты чувствуешь, когда кто-то другой трогает твое тело, смотрит на него и собирается насладиться им.

Я люблю готовить для родных и друзей, но как я буду это делать, если я «в зажоре», как сказали бы в обществе Анонимных Обжор. «В зажоре» означает состояние личного ада для бинджера.

В 2012 году диагноз «приступообразное переедание» был включен в DSM-5 (Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам) и сейчас имеет ряд критериев, отличающих его от других широко известных расстройств пищевого поведения. Согласно DSM-5, приступообразное переедание характеризуется «повторяющимися эпизодами, когда больной за короткий промежуток времени съедает значительно большее количество еды, чем обычные люди съели бы при тех же обстоятельствах, сопровождается чувством потери контроля над происходящим».

Бывает, утром я просыпаюсь с ощущением похмелья после съеденного: изматывающей тошнотой, слабостью, тревогой, туманом в голове, синдромом раздраженного кишечника и депрессией.

Если ты взрослый человек с детьми, ипотекой, 82-летней матерью, которая знает тебя вдоль и   поперек, и работой, то твое расстройство пищевого поведения одновременно и тяжелее скрыть из-за всей ответственности, и проще остаться безнаказанным.

Если я хочу поехать в магазин и, вернувшись, разом съесть купленное на 50$, уединившись в спальне, то я могу это себе позволить.

Приступообразное переедание может быть дорогим удовольствием.

Мое расстройство то усиливается, то ослабляет хватку в течение жизни. Много недель или месяцев я могу быть в норме и контролировать ситуацию, а затем — бах! — один эмоциональный триггер, все идет под откос, и я снова ем.

Когда несколько лет назад умерла моя сестра, мое приступообразное переедание было этим жестко спровоцировано, и я также начала бегать. Много. На самом деле, я не могла перестать двигаться. Начала тренироваться для полумарафона.

Моя жизнь была охвачена огнем горя, и я находилась в состоянии ментального упадка. Тогда я начала пить и принимать валиум, чтобы лучше спать. В течение полугода я превратилась в бинджера, алкоголика, убитого горем наркомана и беспорядочного марафонца.

Сейчас я все еще бегаю, но с гораздо меньшей одержимостью, пью только иногда, так как алкоголь может спровоцировать приступ обжорства, и слушаю аудиокниги перед сном вместо приема валиума.

Еда — это «наркотик для хороших девочек», как отметила Санни Си Голд в своей книге «Как перестать использовать еду для контроля эмоций».

Я пробовала использовать для этого бензодиазепинам, алкоголь и табак, но еда остается моим средством номер один.

Горе все еще никуда не ушло, и никогда не пройдет совсем. Когда я занимаюсь сексом, то делаю это по возможности без изменяющих сознание веществ. Так чувственнее.

Ожирение и расстройство пищевого поведения — это просто мечта капиталистического общества, но мы всегда виним человека вместо самой еды и тех, кто делает деньги на нашем потреблении. «Потому что кого действительно стоит стыдить, так это продуктовые компании, производящие продукты, которые даже едой на самом деле не являются», — пишет Сюзи Орбах. «Стыдить нужно компании, а не людей».

Когда человек, с которым я находилась в отношениях, узнав, что меня сократили с должности преподавателя вуза, решил, что легче оплатить мне неделю курорта подальше, чем остаться рядом и поддержать, я попала в круг тотального контроля и экстремального спорта.

Я перестала объедаться и всецело отдалась в руки учителей здорового образа жизни и поваров органического питания, натуропатов и гадалок по цветам.

После той недели в детокс-лагере я чувствовала себя прекрасно, но поддерживать такой режим в обычной жизни просто невозможно. После трех недель дома с беспорядком в отношениях и финансах я начала снова обращаться к еде, круг замкнулся, и все вернулось в прежнее русло.

Приступообразное переедание захватывает не только твой мозг, оно также может засорить тело. «Некоторые осложнения, но не все из них, связанные с приступообразным перееданием, являются вторичными спутниками ожирения: диабет 2 типа, желчекаменная болезнь, высокое давление, инсульт, проблемы с пищеварением и повышенный холестерин крови», — говорит доктор Булик.

Приход менопаузы также внес свой вклад в мой «энтузиазм» переедания. Пока мои гормоны в ярости, и я вместе с ними, еда служит для меня компанией, так как я не способна обеспечить себе другую. Да, сейчас это регулярные упражнения и здоровое питание в промежутках между гораздо более редкими бинджами. Наряду с терапией все это помогает мне не сойти с ума.

И, честно говоря… Написание статьи и обсуждение моего состояния стали способом справиться с ним, хотя моя мама была в ужасе от того, что я вынесу на публику еще одну свою проблему.

Я прятала еду от мамы и свое заболевание от всех остальных, но с меня хватит. Как сказал психоаналитик Д. В. Винникотт: «Веселье от того, что ты спрятался, превращается в катастрофу, если тебя не нашли».

Перевод — Елена Лабецкая, Центр Интуитивного питания IntuEat ©

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *