Диетический опыт повышает количество эпизодов переедания.

Книга «Интуитивное питание» Светланы Бронниковой

Женщины среднего возраста тоже страдают от смертельных расстройств пищевого поведения

Мишель Стюарт (на фото) весила около 30 кг, меньше чем в возрасте 10 лет.  Но она все еще беспокоилась, когда сестра помогала ей, сидящей в инвалидном кресле, управиться в душевой. Оглядев то, что осталось от ее тела, она спросила: «Я выгляжу тяжелой?».

Стюарт пребывала в больнице в канадском Сааниктоне, умирая от почечной недостаточности. Она отказалась от диализа и трансплантации, так как это значило бы согласие на строжайшую диету и полный запрет на вызывание у себя очистительной рвоты.

В прошлом году она умерла в возрасте 49 лет…

Несколько лет назад СМИ пестрели паническими заголовками об анорексии у маленьких девочек в возрасте 8 лет и у мужчин, заболевших из-за усилий, потраченных на достижение физической формы, как у Дэвида Бэкхема – и это несмотря на то, что мужчины защищены лучше, так как их «совершенное тело» более достижимо в сравнении с женскими идеалами красоты. Однако в случае Стюарт маятник качнулся в другую сторону — в сторону женщин среднего возраста с расстройством пищевого поведения.

Период взросления таких женщин пришелся на 70-е — 80-е годы 20 века, когда наблюдалось резкое повышение заболеваемости анорексией. Сейчас, когда первая их волна достигла среднего возраста, эксперты видят, что стремление быть худой не устаревает.

Подобно Стюарт, которая боролась с нервной анорексией и булимией 32 года, многие из тех женщин скрывали свои заболевания до тех пор, пока истязание себя голодом длинною в целую жизнь не довело их тела до предела. Сейчас все больше женщин среднего возраста обращаются за помощью впервые в жизни.

Женщины помоложе всегда ощущали давление «идеального» размера тела: фигура модели Твигги, тело Джейн Фонда, героиновый шик Кейт Мосс, список можно продолжать.

Однако сейчас 61-летняя супермодель Кристи Бринкли — легенда журнала «Sport Illustrated», облаченная в купальный костюм, и проповедница сыроедения Кэрол Альт прямо с обложек глянца транслируют сообщение пожилым женщинам о том, что старение — неприемлемо. Так ты можешь и должна выглядеть. В то время как мужчин за последнее время убедили принять свои «папочкины тела», женщины находятся под давлением необходимости всегда выглядеть как «сочные мамочки».

Социальные сети только усугубляют проблему. Женщины заходят на фейсбук и тут же начинают сравнивать себя с другими. «Они видят эти фотографии и думают: «Она успешнее меня, она больше путешествует, у нее больше друзей и она худее меня», — говорит Дебби Берлин-Ромалис — исполнительный директор реабилитационного центра «У Шины», находящегося в Торонто.

Писательница с феминистскими взглядами Наоми Вульф открыто спорила о том, что культурная фиксация на женской худобе на самом деле является завуалированной идеей «женской покорности». Диеты, как писала Вульф в своей фундаментальной работе «Мифы о красоте», «это самое мощное политическое седативное средство во всей женской истории, тихо помешанным населением очень удобно управлять».

Другие исследования доказывают, что анорексия может странным образом давать вдохновение. В прошлогодней статье, опубликованной в журнале «Клиническая психология», ученые Ратгерского университета отметили, что больные анорексией женщины испытывают не только всем известный стыд, печаль и чувство вины, но и гордость наряду с удовлетворением от достижения цели, когда цифры на весах продолжают уменьшаться.

Даже для женщин, кому это «дано от природы», контроль размера тела может служить важнейшим показателем силы воли.

«Это ведет к появлению ощущения успешности: «Это значит, что я сильная, успешная. Я могу быть директором, я способна на все», — говорит доктор Валери Тэйлор, главный врач-психиатр Больницы женского колледжа в Торонто, — это может идти бессознательно, но это именно так».

Тэйлор также утверждает, что общество приравнивает худобу к успешности. И если для мужчин в возрасте существуют определенные послабления, то для женщин их практически нет, что подтверждает опасения, что они не смогут «соответствовать» или контролировать себя, пока не станут худыми.

Пятидесятилетняя владелица консалтинговой компании из Торонто, пожелавшая остаться анонимной, впервые заполучила расстройство пищевого поведения после 35 лет. Она путешествовала по миру и вела групповые тренинги продаж. Стоя перед многочисленной аудиторией, она «до смерти боялась, что люди подумают о моей прическе, лишнем килограмме жира, неправильном маникюре».

Вечером она нападала на мини-бар в номере отеля, поглощала джанк-фуд, затем вызывала рвоту. «Ты как будто в оцепенении. Все ешь и ешь, при том что совсем не голоден», — рассказывает она.

42 кг при росте 1,5 м, «люди говорили, что у меня такое чудное маленькое тело». «Но я прятала страшную правду о том, что я делала с ним».

По словам доктора Моник Джерико, медицинского менеджера Программы по борьбе с нарушениями пищевого поведения города Калгари, расстройства пищевого поведения связаны не только с проблемой контроля или перфекционизмом, но также с депрессией, расстройством настроения, тревогой и импульсивным поведением.

Когда Берлин-Ромалис из центра «У Шины» встречается с женщинами, она спрашивает их: «Что гложет вас изнутри? Что в вас самих вы пытаетесь отделить или исключить, что проявляется в таком поведении?». «И люди признаются: «У моего партнера роман на стороне», или «Мой ребенок болен», или «Мне только что диагностировали рак груди, и я больше не чувствую собственное тело своим», — рассказывает она.

«Мы откладываем рождение детей, стараемся наладить карьеру, рассчитаться с кредитами и получаем эти послания о том, что наши тела должны выглядеть на 20 лет. Женщины чувствуют, что не только жизнь, но и эмоции находятся вне контроля, они не знают, куда можно пойти и честно признаться: «Я растеряна и напугана».

«А когда они наконец обращаются за помощью, то получают неправильный диагноз из-за ужасающе низкого уровня осведомленности о расстройствах пищевого поведения в кругах профессионалов», — говорит доктор Блэйк Вудсайд, директор стационара для лечения пищевых нарушений при Многопрофильной больнице Торонто, который является самым крупным лечебным учреждением подобной направленности в стране.

Он говорит, что расстройства пищевого поведения все еще воспринимаются как псевдо-заболевания, которые приписывают себе богатые женщины от нечего делать. На самом же деле данные расстройства являются одними из самых высоких по уровню смертности психическими заболеваниями, процент летальности среди пациентов с таким диагнозом составляет от 10 до 20%.

Среди подопечных Вудсайта есть шестидесятилетние женщины. Самой старшей пациентке было 70 лет, и она болела с четырнадцати. В его программу принимают больных даже с таким низким ИМТ как 8,5 (ИМТ менее 18,5 считается ниже нормы), если женщина может сидеть и питаться самостоятельно. Вудсайт рассказывает, что некоторым трудно связно строить предложения. Однако «состояние большинства таких людей плохое, но совместимое с жизнью».

Даже умирая от тяжелого заболевания, Стюарт не могла перестать постоянно взвешиваться и проверять в зеркале, не торчит ли живот. В блоге, который освещает последний год ее жизни (его содержимое в сентябре будет опубликовано в книге под названием «Оболочка: мемуары последнего года жизни женщины, боровшейся с анорексией и булимией»), бывшая радиожурналистка и директор по коммуникациям министерства здравоохранения Британской Колумбии в г. Виктория описывает, как значение веса, к которому она стремилась, становилось все меньше, а «отрицание глубже».

Будучи пухлым ребенком в прошлом, она вспоминает чувство унижения, испытанное в 10 лет во время втискивания в первые джинсы Wrangler, на несколько размеров больше тех, что носили «худышки, вызывавшие восхищение». Она подробно описывала, как замок царапал живот, «затянутый, словно ножка китаянки в древности».

Свою лепту также внесли более глубокие психологические травмы. Ее отец умер от рака, когда Стюарт было 3 года. В 15 лет одноклассник изнасиловал ее. В 16 — начались приступы переедания, но единственный совет, полученный от врача, предписывал ей заниматься сексом для лучшего самочувствия. После 20 лет у нее развилась анорексия, и другой врач сказал, что рождение ребенка может сделать ее «менее эгоистичной».

«Ежедневно и на протяжении всего дня, — писала Стюарт, — продолжались сложные расчеты, контролирующие, что было съедено, что еще предстояло съесть и сколько часов осталось до следующей пищевой битвы».

Она весила 45 кг в течение последних 15 лет своей жизни.

Ее партнер Кирк Мэйсон вспоминает встречи семейных групп поддержки, где они были окружены женщинами с девочками-подростками, проходившими терапию. Он вспоминает вызовы Скорой помощи, когда уровень калия в крови Стюарт падал, и неизменный уход первыми со всех званых ужинов, чтобы она могла «позаботиться о себе» дома, что означало вызвать очистительную рвоту.

При этом ее организм функционировал на чрезвычайно высоком уровне. «Казалось, что с ней  практически все в порядке, — говорит Мэйсон, — Шелли, как называли ее родные, всегда держала все под контролем. Она была яркой, энергичной, великодушной и отчаянно веселой. Но не переносила комплименты, считала, что не заслужила их».

Однажды, когда ей было далеко за 30, она попала в больницу. В тот момент обезвоживание было ужасающим, и ее подключили к внутривенному питанию. Но как только она набрала более трех килограммов за счет жидкости, «это стало пределом», как рассказала ее сестра Карен Флелло, «она потребовала выписать ее домой».

Ближе к концу Стюарт стала чувствовать замешательство, ей было трудно сконцентрироваться. Она часто думала о песне группы Pixies «Where is my mind?». В первые месяцы 2013 года у нее начался серьезный зуд по всему телу — признак того, что почки оказались не способны далее очищать кровь от токсинов и отходов.

«Множество людей сегодня называют меня храброй, — писала она после диагностированной терминальной стадии почечной недостаточности, — но я должна сказать: это последнее слово, которая я бы использовала для собственной характеристики. То, что привело меня к этому, было трусостью, страхом предстать перед миром в собственной шкуре и невероятная ненависть к себе.»

Она поступила в хоспис при Больнице Сааник Пенинсула в понедельник 21 апреля — Светлый пасхальный понедельник. Последние три недели своей жизни она пила лишь чай с молоком и съедала маленький кусочек черничной булочки каждый день. Семья дала указание персоналу хосписа не приносить никакой другой еды ей в комнату, чтобы она не вызывала рвоту.

«В самом конце она говорила, что не боится, — рассказывает Флелло, — Она была умиротворенной, улыбалась. Последнее, что я услышала из ее уст, было обращение к сестрам, пришедшим перевернуть ее в кровати. Она открыла глаза и сказала: «О, привет! Спасибо, что пришли».

«Пару сотен лет назад мы бы сказали, что в тот момент демоны наконец оставили ее».

После ее смерти Флелло и Мэйсон основали организацию «Голос Мишель: общество образования и распространения грамотности в вопросах расстройств пищевого поведения».

Перевод — Елена Лабецкая, Центр Интуитивного питания IntuEat ©

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *