Еда — самая первая метафора любви, самые первые отношения, которые строит родившийся человек.

Книга «Интуитивное питание» Светланы Бронниковой

Как я справляюсь со своим расстройством пищевого поведения

Пятнадцать лет назад, когда мне поставили диагноз «анорексия», никто мне не рассказывал о биологии, неврологии или генетике. Врачи сказали, что я продолжаю морить себя голодом, невзирая на то, что мои органы уже не могут нормально работать, из-за неладов в семье. Как только обстановка наладится, расстройство исчезнет, и я поправлюсь. Один психотерапевт сказал, что я страдаю от чрезмерного родительского контроля. Другой говорил, что я страдаю под гнётом чужих ожиданий. Третий предположил, что я просто не хочу взрослеть, а моя мать боится отпустить меня на волю из родного гнезда.

Кэрри Арнольд более 10 лет страдала анорексией, пока, наконец, не поняла суть своей болезни.

Увы, на самом деле всё было совсем не так, и сколько бы мы ни обсуждали эти факторы, здоровее я не становилась. Когда моё состояние ухудшалось, меня клали в больницу или в медицинский центр, там я ела, но как только меня выписывали, я возвращалась к старым привычкам. Мне было 29 лет, у меня было два высших образования, но, несмотря на это, мне пришлось смириться с тем фактом, что я совершенно не знаю, как и чем мне следует питаться. Когда-то жизнь била ключом, но теперь всё свелось к цифрам на весах и к мыслям о следующем приёме пищи. Всё остальное утратило смысл, а почему — никто не мог понять.


С момента постановки диагноза прошло почти 10 лет — и лишь тогда нашёлся психотерапевт, который объяснил мне, что в моём расстройстве пищевого поведения никто не виноват и, мало того, те черты характера, которые отвечают за предрасположенность к анорексии (перфекционизм, внимание к мелочам, стремление достигать цели) на самом деле могут быть очень полезными.


Я узнала о биологических аспектах, которые объясняли, почему я была предрасположена к анорексии и почему мне становилось спокойнее и легче, когда я не ела. Теперь не нужно было во всём винить родителей — их поддержка должна была помочь мне выздороветь. Всё коренным образом изменилось. Мы придумали специализированную индивидуальную программу лечения анорексии, рассчитанную только на меня. Пища преподносилась как лекарство, я должна была есть всё, что мне давали. Я бы лучше выпрыгнула из самолёта без парашюта. Я бы, наверное, так и сделала, будь у меня знакомый лётчик. Однако я начала есть, и мало-помалу мёртвая хватка анорексии ослабла.

С того времени прошло уже 6 лет, но я пока не могу сказать, что окончательно выздоровела. Я всё ещё придерживаюсь специального плана питания, который помогает определить, сколько мне нужно есть. Я заключила хрупкое перемирие с весом, и мне пришлось признать, что в своём нынешнем состоянии я стала физически и психически здоровее, хотя большую часть времени я ощущаю себя каким-то сухопутным китом. Болезнь ещё может вернуться.

В последние несколько лет у меня было 2 серьёзных обострения, и одно из них — совсем недавно. Мои внутренние органы уже не настолько крепкие и здоровые, как в начале болезни. Мои кости повреждены, и этот вред нельзя компенсировать. Моё сердце колотится, как сумасшедшее, от малейших усилий. Несмотря на всё это, мне удаётся получать удовольствие от жизни, и само по себе это большое достижения для человека, которого практически списали со счетов из-за того, что он отказывался сотрудничать с врачами и не поддавался лечению.

За эти годы я много общалась с людьми, для которых расстройства пищевого поведения — насущная проблема, и могу отметить, что наше понимание сути этой проблемы сильно изменилось. Хотя очень и очень многим до сих пор говорят, что их расстройство «связано с контролем» или что ничего нельзя сделать, пока человек сам не решит выздороветь, многие родители и больные узнают о хитросплетении факторов, имеющих отношение к биологии и среде, которые приводят к расстройству пищевого поведения.

Недавно я была в штате Огайо. В течение недели я наблюдала, как работает программа лечения, в которой учитываются все эти факторы. Программа называется «Нью Фед ТиЭр» (NEW FED TR), я писала о ней для издания «Мозаик» (Mosaic). Она радикально отличается от тех методов, которыми меня пытались лечить много лет назад.

Подобные программы нужны таким людям, как я, — больным анорексией взрослым. Нам также нужны и другие опции, например, тренеры, которые учат составлять меню, реабилитационные центры, специализированные программы стационарного и амбулаторного лечения. У всех, с кем я познакомилась лично и в сети Интернет, поразительный потенциал, который подпитывают те же черты характера, что провоцируют их расстройства пищевого поведения.

Одно из главных условий выздоровления — научиться использовать эти черты «в мирных целях», как любит говорить мой психотерапевт.

Возможно, я всегда буду настороженно относиться к пище и не смогу полюбить своё тело, но выздоровление и не обязано быть идеальным — всё равно это будет прекрасно.


Об авторе: Кэрри Арнольд (Carrie Arnold) — независимый журналист, она освещает вопросы науки, здоровья и различные жизненные проблемы. Кэрри долгое время работала в системе здравоохранения. Сотрудничает с различными журналами и прочими изданиями.


Текст перевела Марина Нестругина специально для Центра IntuEat©. Оригинал статьи смотрите на mosaicscience.com. За фото спасибо pattayatoday.net

Возможно, вам будет интересно:

Текст прямого эфира Ольги Сушко «Еда – лекарство от эмоций?»

Текст прямого эфира Зои Звягинцевой «Вина и стыд: как с ними работать?»

Это не лень — это страх: о бессилии и перфекционизме

 

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *