Диетический опыт повышает количество эпизодов переедания

Книга «Интуитивное питание» Светланы Бронниковой

Когда мы научились ненавидеть: стыд, усвоенный в детстве

В детстве у меня было очень извращённое представление о себе, я чувствовал, что должен иметь такое тело, которое одобряли бы родители и общество.

«У тебя живот, как тесто», — сказал мне брат. Ему было где-то около шести, а мне примерно девять. Мы всей семьёй путешествовали на яхте и летом часто ходили в море. «Мой живот плоский и загорелый, а твой мягкий и белый, как тесто», — сказал брат и ехидно засмеялся.

Я не держу обиду на брата. Он был ещё маленький и просто подражал тому, как общались другие. У него были свои проблемы с образом тела. И всё же его слова запали мне в душу, и с тех пор я стал стесняться своего живота. 

В нашем доме клеймить позором полных людей было обычным делом. Мама убивалась из-за каждого набранного килограмма. Каждое лето мой дядя не упускал случая поиздеваться над нами, детьми. Моего брата-худышку он то и дело дразнил скелетом, хотя видно было, что тот очень огорчался. Моя маленькая двоюродная сестра всё толстела и толстела (во всяком случае, так считал мой дядя и во всеуслышание об этом заявлял). Никто его не упрекал. Я не удивился, когда узнал, что в подростковом возрасте у неё было расстройство пищевого поведения. Вторая моя двоюродная сестра, по мнению родни, уже безвозвратно растолстела. Ей перемывали косточки и в семейном кругу, и при чужих, и нам ясно давали понять, что если мы растолстеем, как она, то станем менее достойными любви и будем меньше нравиться людям.

В детстве я очень старался оставаться худым. От природы я и так достаточно худощавый, но всё равно я очень нервничал. Многие негативные высказывания о теле в нашей семье подавались как забота о здоровье. На самом же деле, скорее, это было связано с классовой неприязнью. Полных людей называли «ленивыми» и «мерзкими», и те, кто был предметом обсуждения, как правило, были бедны. Осуждение тела — один из многих примеров размытых межличностных границ в нашей семье. Наши тела считались продолжением и отражением наших родителей, поэтому нам надлежало быть стройными, атлетически сложенными детьми. Казалось, родителей больше заботили наши фигуры, чем психическое благополучие и самооценка.

Я завидовал фигуре брата. Возможно, это нормальное чувство для трансгендеров мужского пола. Я как следует не понимал, что происходит, а если бы я и мог выразить своё желание быть мальчиком, это бы ничего не дало. Но даже до того, как я стал подростком, я уже хотел выглядеть, как он. Он легко загорал. Он мог коротко стричься. Он мог ходить без рубашки. У него не было выпуклостей, дряблости, круглых ягодиц. Ему не нужно было носить очки и надевать платье. Я был старше, ко мне относились как к более умному и более значительному члену семьи, но я ненавидел своё тело. Мне трудно вспомнить, нравилось ли мне в своей внешности хоть что-то.

Когда пришла пора полового созревания, стало ещё хуже. Теперь у моего брата стало ещё больше качеств, о которых я так мечтал, например, рост, более низкий голос. Я же развивался в противоположном направлении — моё тело становилось более округлым и женственным. Мне приходилось брить ноги, чтобы не столкнуться с неодобрением и отвращением родителей. Мне приходилось покупать бюстгальтеры. Я не смог это долго терпеть и начал культивировать андрогинный образ. Вместе с тем я начал морить себя голодом.

В последнее время я стал задаваться вопросом, где грань между принятием своего тела и принятием того факта, что нужно менять своё тело? Поскольку я трансгендер, кто-то может сказать, что я не имею права рассуждать о «великой любви к себе», ведь я годами прикладывал усилия, чтобы изменить своё тело. Разве это не доказывает неспособность принять и любить своё тело таким, как оно есть?

Такие рассуждения могут быть очень категоричными. У меня были периоды острого раскаяния из-за смены пола. Почему это должно иметь значение? Но это было важно. Может, со стороны трансгендеров было бы благородно не менять пол, а пытаться заставить себя быть счастливыми во имя идеала великой любви к себе? Нет. Это не было бы проявлением любви к себе. Это было бы отказом заботиться о себе. Но как узнать, что считать здоровым? То же касается татуировок, окраски волос, загара или отбеливания кожи, бодибилдинга, выпрямления волос, увеличения груди или ягодиц. Я не осуждаю никого, кто изменяет своё тело, независимо от того, чем продиктованы их действия — попыткой приблизиться к культурным идеалам или отдалиться от них. Изменение тела может быть проявлением заботы о себе. Оно может означать, что человек любит своё тело достаточно сильно, чтобы прислушиваться к тому, что ему требуется для комфорта. Почти все в какой-то мере изменяют своё тело: носят серьги, бюстгальтеры, стригутся, оформляют волосы на лице, бреют некоторые части тела, наносят макияж и т.д. Само тело тоже меняется, вмешиваемся мы в этот процесс или нет. Важно то, что вы чувствуете. И это только ваше дело.

Смена пола не избавила меня от всех проблем, потому что не все они были связаны с вопросом пола. Более того, на какое-то время смена пола усилила мою дисфорию. Мне хотелось быть идеальным мужчиной. Потом мне хотелось быть идеальным гомосексуальным юношей. Прошло время, а я всё ещё пытаюсь быть идеальным… не знаю, кем. Перфекционизм — это главная проблема. Я всё ещё пытаюсь. Но сейчас мне, пожалуй, комфортнее в моём теле, чем когда-либо. И причина этого частично кроется в контроле над телом и в изменениях, которые я совершил. Не хочу преуменьшать роль этих факторов, но ещё важнее было то, что я отказался от отношений, принятых в моей семье, поскольку они были для меня нездоровыми. Я разобрался с посланиями, которые получал в детстве, и я был честен с собой в их отношении. Даже если бы я не был трансгендером, я всё равно бы ненавидел своё тело по разным причинам. А сейчас я, так сказать, на пути к выздоровлению. Я больше не переживаю по поводу живота, как раньше. Я не считаю калории, и у меня больше нет расстройства пищевого поведения. Но иногда я ловлю себя на мысли, всё ли нормально с моей задницей. Что это значит? Я сам точно не уверен. Видимо, поэтому это занимает так много места в голове. Я решил придерживаться золотой середины. Я могу делать упражнения для ягодиц, если это не перейдёт в манию. Но одним этим проблему не решить. Я должен ясно понимать, почему это для меня так важно, и осознавать, что у меня с самооценкой.

К счастью, я научился держаться подальше от людей, которые проецируют свои представления на моё тело. Мой партнёр и новые члены семьи не диктуют друг другу, как нужно выглядеть. Бывает, из-за моего воспитания я срываюсь. Но я приложу все усилия, чтобы построить жизнь, в которой меня ценят за то, какой я сам, а не какое у меня тело. Конечно, мне нравится, что моё тело привлекает партнёра, но у него нет ожиданий, как я должен выглядеть. Чем более комфортно мне в моём теле, тем меньше ожиданий у меня по отношению к внешности других. Жаль, что мои родители и некоторые дяди и тёти не поработали над своими взглядами до того, как решили завести детей. Зато я могу контролировать то, как я хочу жить. И я очень рад этому.

Об авторе: Эллиотт ДеЛинь (Elliott DeLine) — трансгендер, писатель, автор нескольких книг. Проживает в городе Сиракьюс, штат Нью-Йорк.

Перевод — Марина Нестругина, Центр Интуитивного питания IntuEat ©

Похожие статьи:

Диета — это насилие

«Стыд заставил меня потерять 10 лет своей жизни»

Я ничего не хочу слышать о твоей диете

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *