Диетический опыт повышает количество эпизодов переедания

Книга «Интуитивное питание» Светланы Бронниковой

Расстройства пищевого поведения: успехи и неудачи в лечении

Истории выздоровления от расстройств пищевого поведения встречаются редко. Гораздо чаще слышишь об избавлении от алкогольной или наркотической зависимости – люди раз и навсегда делают выбор в пользу здорового образа жизни. С расстройствами пищевого поведения дело обстоит куда сложнее.

От алкоголя и наркотиков можно воздерживаться, а вот есть нужно каждый день. Приходится учиться выстраивать абсолютно новые отношения с пищей.

Внешне может казаться, что человек уже выздоровел (он выглядит «здоровее» и радостнее), но часто невозможно точно определить, что же с ним происходит на самом деле.

Основная часть борьбы с расстройствами пищевого поведения (99%) происходит в голове – в наших мыслях (о пище, о себе, о жизни). Мы обретаем настоящую свободу, когда этот «белый шум» в голове начинает стихать…

Стороннему человеку может быть непонятно, о каком «голосе в голове» я говорю, но если вам приходилось бороться с проблемами питания и воинствующей диетической ментальностью, вы наверняка знаете, что я имею в виду. Это голос, который постоянно вас «пилит»:

  • «Ты что, поела? Не может быть!»
  • «Как тебе такое могло в голову прийти – есть ЭТО?!»
  • «У тебя ляжки трутся друг об друга – фу!»
  • «Посмотри на свой страшный нос.»
  • «Живот! Кошмар… Какое пузо…»
  • «Ни на что не годишься».
  • «Что же тебе есть сегодня на ужин… и завтра… и завтра…»
  • «Так, пока ты съела 400 калорий на завтрак… 350 на обед… так что на ужин остаётся где-то 450…»
  • «Ты съела слишком много углеводов – неудивительно, что тебя так раздуло…»

Я могу продолжать бесконечно. И Джеки Ренджел тоже может. Она знает этот голос не понаслышке. Но сегодня она – живое свидетельство, что надежда есть, что свобода от расстройства пищевого поведения, которое когда-то поработило и её, и меня, всё же возможна.

Я познакомилась с Джеки во время моего последнего пребывания в больнице около 5 лет назад (как летит время!). Шла первая неделя моего лечения (в итоге оно затянулось на 9 месяцев), а она готовилась к выписке: у неё заканчивался период интенсивного лечения и начиналась «переходная стадия».

Тогда мы ещё не знали, что будем поддерживать связь и станем настоящими сёстрами, когда у нас начнётся настоящая борьба – борьба с расстройством пищевого поведения не в больнице, а в реальном мире.

(Примечание: Я часто говорю, что настоящая работа на пути к выздоровлению начинается за стенами больницы: на этой войне вы боретесь в одиночку, сражаясь за свой разум, тело и душу.)

Сегодня Джеки тоже помогает людям бороться с расстройствами пищевого поведения и обретать свободу: она работает менеджером отдела маркетинга по вопросам образования и обучения в медицинском центре Monte Nido and Affiliates.

В понедельник Джеки поделилась с нами своими мыслями, полными надежды и поддержки, и дала «советы для жизни в реальном мире» тем, кто движется к выздоровлению.

Как справиться с одержимостью спортом, диетами и навязчивыми мыслями о пище (история возвращения Джеки к нормальной, счастливой жизни)

Доктор Лорин: Первым делом расскажи, как ты боролась с расстройством пищевого поведения… с чего всё началось? Как ты жила до болезни?

Джеки:

Трудно сказать, когда у меня появилось расстройство пищевого поведения. До 17 лет я не знала, как назвать мою проблему. В то время я жила в Тайване (моя семья часто переезжала), и к обычному дискомфорту, который испытывают подростки в старших классах, у меня примешивалось чувство, что я отличаюсь от остальных детей сильнее, чем хотелось бы. На первый взгляд, всё началось очень просто: мы с подружкой сели на диету, и я так на ней и осталась. Но мы с тобой знаем, что всё намного сложнее.

Я помню, что в восьмом классе мне ужасно не нравилось моё тело, потому что оно слишком быстро развивалось (во мне было почти 173 сантиметра, и у меня уже были округлые формы, тогда как остальные были чуть выше полутора метров и носили футболки без лифчика). Как раз тогда я впервые села на диету, в которой надо было подсчитывать жиры в граммах и пропускать дневные приёмы пищи. В этом мне помогал «Ри****н». Мне прописали этот препарат в седьмом классе, и я вскоре обнаружила, что с ним я могу пропускать приёмы пищи и не ощущать голода.

Что касается недовольства внешностью, оно началось так давно, что я даже не помню, когда именно. Вспоминается мой день рождения, когда мне исполнилось 10: была вечеринка у бассейна, я посмотрела на свой живот и поняла, что мне не нравится, как я выгляжу. Не потому, что я была толстой – толстой я никогда не была – а просто мне не нравилась моя внешность. Как-то я рассказала об этом случае маме, а она вспомнила, как в 6 лет я примеряла форму, которую мы купили к начальной школе. Я расплакалась, потому что мне не понравилось, как я выгляжу.

Ясно, что у меня это тянулось с детства, и, возможно, в этом плане я была предрасположена к расстройству пищевого поведения. В любом случае, нельзя сказать, что что-то одно произошло и спровоцировало анорексию, скорее, было много разных обстоятельств, и вот так всё сложилось.

Несмотря на всё это, у меня было довольно счастливое детство. Я росла в хорошей, любящей, активной семье, нам всем очень повезло, и мы это понимали. У меня была нормальная жизнь, насколько она может быть нормальной у ребёнка, который живёт в неродной стране. Моя болезнь перевернула жизнь с ног на голову. Было страшно, больно, плохо – и не только мне, но и тем, кто меня поддерживал, всей моей семье. При этом должна сказать, что если бы я могла волшебным образом прожить жизнь заново, я бы ничего не стала менять: мне нравится моя жизнь, нравится то, кем я стала в результате моего опыта.

Доктор Лорин: Как выглядел твой день, когда ты страдала расстройством пищевого поведения? Как оно повлияло на твой образ жизни?

Джеки:

Я уже рассказывала некоторым людям, что когда у меня было расстройство пищевого поведения, лучшей частью дня были первые мгновения после пробуждения. В это время – меньше 10 секунд – я не помнила о том, что меня ждёт впереди. Когда же я об этом вспоминала, опять начинался мой бесконечный бег. В буквальном смысле. Я пробегала как минимум 5 километров перед завтраком. В ВУЗе на первом курсе я часто пропускала занятия (такие, на которых не отмечали посещение), потому что была не в силах остановиться: я бегала на тренажёре или в спортзале. Дошло до того, что все уборщицы и работники зала знали меня по имени, потому что я приходила туда по несколько раз в день и, скажем прямо, наверняка они думали, что я тронулась умом. Когда я была не в спортзале, все мои мысли были о том, как бы втиснуть тренировку в моё расписание, и я переживала, что у меня вечно растёт живот. Едва вернувшись к себе в общежитие, я начинала маниакально качать пресс, я всюду ходила пешком и всё время была в движении. Ночью я тихонько бегала на месте, чтобы подавить чувство голода… Это был какой-то кошмар, не говоря уже о собственно пищевом аспекте расстройства.

Вопреки традиционным представлениям об анорексии, на пике развития моего заболевания я редко пропускала приёмы пищи. Наоборот, я чётко придерживалась правила ежедневно готовить три полноценных приёма пищи и два перекуса; мне приходилось хотя бы притворяться, что я и вправду буду есть, я ведь постоянно думала о еде, потому что голодала! В этом отношении анорексия – это больше, чем просто упрямство; вместо того, чтобы дать телу то, в чём оно отчаянно нуждалось, я невротично сервировала стол крошечными тарелочками, больше подходящими для маленьких птичек, и запрещала себе есть, пока не придёт определённое время. Часто я сидела над едой по несколько минут, а потом засыпала её солью или заливала водой, чтобы она стала несъедобной и можно было с чистой совестью её не есть. Ситуация становилась всё хуже и хуже. В тот период я выбрасывала очень много еды, и я этим совсем не горжусь, а всё из страха «растолстеть».

Наверное, тому, кто никогда не испытывал иррационального страха, это покажется глупостью, особенно если человеку никогда не приходилось жить в полном теле. Я была убеждена, что моё тело иначе реагирует на пищу и что если я буду питаться в «нормальных» количествах, меня ждёт ожирение. В те дни я потеряла много друзей и мало с кем подружилась, потому что быстро поняла, что общение неизбежно включает в себя еду. Большинство людей этому только рады: еда и приятная компания – одни из самых больших удовольствий в жизни. Увы, меня не слишком заботило, что большую часть дня я провожу одна – мне не было скучно или одиноко, потому что я жила в своих мыслях. Вся моя жизнь подчинялась расстройству пищевого поведения, оно не покидало меня ни на минуту, и с самого его начала я чувствовала себя особенной, как будто у меня была волшебная сила, которая делала меня неуязвимой для лишнего веса и «нездоровой» пищи. Я не набирала килограммов, которые набирали мои ровесники от пива и пиццы во время ночных посиделок на первом курсе, потому что у меня никаких таких посиделок с пивом и пиццей просто не было. И я думала, что я поэтому «хорошая».

Когда, после дня совершенного безумия, я наконец-то ложилась спать, я засыпала с телефоном, подсчитывая на калькуляторе съеденные за день калории. Снова. И снова. И снова.

Часто я не хочу рассказывать людям подробности о моём расстройстве, потому что не хочу, чтобы у них складывалось впечатление, что некое расстройство пищевого поведения всегда выглядит определённым образом. Я хочу, чтобы люди понимали, что не было такого, чтобы я проснулась как-то утром и решила больше ничего не есть. Всё начиналось совсем не так ужасно, как закончилось, и я знаю, что ситуация становилась бы хуже и хуже, если бы я не обратилась за помощью. Когда я начала ограничивать дневную норму калорий всего на несколько сотен, это уже было расстройство пищевого поведения – так же, как когда меня накрывали панические атаки при входе в ресторан. Чтобы обратиться за помощью, не нужно ждать, пока расстройство пищевого поведения поставит вашу жизнь с ног на голову.

Доктор Лорин: Как и когда ты поняла, что у тебя проблема?

Джеки:

Проблема и не одна. Я думаю, хотя многие из нас говорят: «Мы понятия не имели», – где-то в глубине души я всё понимала с самого начала. Просто я предпочитала считать, что я «в хорошей форме» или забочусь о здоровье. Так что, да, в физическом плане «тревожных звоночков» было много: у меня клоками выпадали волосы, было шесть стрессовых переломов из-за того, что кости стали хрупкими, во время бега у меня снижалось зрение, были боли в груди, иногда меня даже тошнило кровью. Наверное, я должна была что-то заподозрить, увидев лица моих родителей, когда они впервые приехали меня навестить: они будто не верили своим глазам. Но больной разум всегда старается, чтобы человек оставался больным. Я смогла отмахнуться от всех тревожных признаков и жить дальше в том же духе.

У меня впервые появилась мысль, что «дело плохо», когда мама и мой одиннадцатилетний брат Филай как-то раз пришли ко мне и принесли его брюки. Да, тогда он был ниже меня ростом сантиметров на 25 (хотя сейчас он нависает надо мной, «словно небоскрёб», как он любит говорить), но они с мамой сказали, что им кажется, если я примерю эти брюки, они мне будут как раз. Я сказала, чтобы они отстали от меня – мой любимый ответ, продиктованный расстройством. Они настаивали. Я пошла в ванную надеть брюки, чтобы им стало стыдно, что они мне напоминают, какая я толстая. Но то, как легко эти маленькие детские брючки застегнулись на моей талии, меня просто убило. Как будто это были мои брюки. Филай не был крупным ребёнком, совсем наоборот. Вот так-то: мне 19 лет – и на меня налезли его брюки, даже место в запасе осталось. Впервые меня не охватила извращённая радость, которая бывает, когда весы показывают меньше, чем раньше, или когда впору оказывается одежда меньшего размера. Я испугалась, мне стало ясно, что я себя больше не контролирую.

Доктор Лорин: Когда ты легла в больницу в Майами, что изменилось? Это был настоящий путь к выздоровлению?

Джеки:

Раньше я никогда не попадала в «настоящее», формальное лечебное учреждение, хотя я добрые 8 лет периодически ходила к психотерапевту. Наверное, я просто захотела и, самое главное, я знала и твёрдо верила, что я попала в такое место, где мне смогут помочь. Уверена, для выздоровления это главное.

Доктор Лорин: Расскажи об успехах и неудачах, которые у тебя были в процессе борьбы с расстройством пищевого поведения.

Джеки:

1. Я взяла паузу. Я думаю, мой первый «успех» в лечении заключался в решении взять больничный и приостановить обучение. В голове был туман, мне было трудно что-либо делать, я чувствовала себя совершенно измотанной. У меня всё тело болело от осложнений, я не могла заставить себя честно работать с психотерапевтом, я совершенно перестала контактировать с моим специалистом по питанию… Пришло время лечь в больницу. Я была в таком состоянии, что учиться было невозможно – мозг очень страдает, если его не кормить!

Однажды утром, когда я ещё училась, я общалась с родителями в «Скайпе» и тогда я поняла, что нужно что-то предпринять (хоть что-нибудь!) До этого я несколько дней прожила на одной воде и кофе, и вот я решила съесть тарелку хрустящих колечек. Простая еда, не слишком питательная, но лучше, чем ничего. Я стала разламывать каждое колечко пополам и в какой-то момент осознала, что у меня полная тарелка половинок, а я не могу ни одной положить в рот. Тут я сломалась. На следующий день я взяла срочный отпуск по болезни. Я полетела в Тайвань к родителям и стала ждать, пока мы придумаем, что делать дальше. Я склонна к перфекционизму, так что решение нарушить план, которому подчинялась моя жизнь, далось мне нелегко, но это было первое за много лет доброе дело, которое я для себя сделала.

2. Компульсивная физическая активность. Когда я попала в больницу, первое время я занималась тайно. Утром я включала воду и устраивала маленькую круговую тренировку прямо в ванной, у меня оставалось примерно 3 минуты на душ, пока не истекло время. Это был шаг назад в том смысле, что я сама обратилась за помощью в больницу, мои родители суетились, искали деньги на лечение – а я их обманывала. Шаг к выздоровлению я сделала через месяц лечения, когда во всём призналась родителям и врачам. Я это сделала не потому, что меня поймали, а просто я уже устала от лжи, которая характерна для моей болезни. Я сама на себя наябедничала, и это стало огромным прорывом на пути к здоровью.

3. Угроза остеопороза. Мне измерили плотность костной ткани и сказали, что у меня остеопения – состояние, при котором плотность костной ткани ниже нормы. Считается, что это предвестник остеопороза. Я и раньше подозревала, что у меня остеопения: у меня было достаточно стрессовых переломов, чтобы догадаться, что я не в лучшей форме. И всё же официальный диагноз произвёл на меня сильное впечатление. Тот разговор с врачом зажёг во мне огонь решимости, который помог мне пережить много сложных периодов на пути к выздоровлению.

4. Мне стало комфортно в своём теле. Я пошла работать тренером по плаванию в бассейне Университета Майами. Бассейн находится прямо в центре прекрасного университетского кампуса. Я понимала, что при такой работе мне придётся надеть на моё «вылеченное» тело купальный костюм и ходить в нём весь день. Такая перспектива не слишком меня радовала. Но вышло так, что это стало одним из лучших моих решений! У меня была возможность учиться успокаивать мысли, которые роились в голове, и концентрироваться на текущих задачах. В бассейне я подружилась с прекрасными людьми и обрела уверенность в моём новом теле. Ещё я вновь вернулась к тому, что раньше так сильно любила – к солнцу! Бассейн стал для меня счастливым местом. Со временем я стала работать в нём спасателем, дни дежурства были для меня очень полезны. По полчаса за раз я должна была уделять всё своё внимание работе и не думать ни о чём другом. Постепенно в мою жизнь пришла осознанность – без каких-либо усилий с моей стороны!

5. Потеря. Когда я уже выписалась из больницы и продолжала работать с врачами за её стенами, я узнала, что девушка, с которой я познакомилась в больнице, умерла от расстройства пищевого поведения. Я тяжело переживала эту новость. Никогда не забуду тот момент, когда я услышала о её смерти, и ярость, которая во мне поднялась. Я никогда не смогу этого понять: почему она? У меня нет ответа, почему я выздоровела, а другие нет. Каждый раз, когда я вижу яхту, я думаю об этой девушке.

6. Новые победы. Каждый раз, когда я делаю что-то такое, о чём и помыслить не могла, когда у меня было расстройство пищевого поведения, я улыбаюсь и поздравляю себя с победой. Я пытаюсь поделиться этим в моём новом блоге! Когда мне удаётся освоить новую позу в йоге (раньше йога была моим заклятым врагом) или когда мы с моим парнем идём на кулинарный мастер-класс, я с благодарностью смеюсь над иронией судьбы и млею от счастья – так прекрасно быть здоровой.

Доктор Лорин: Есть ли у тебя советы для тех, кто борется с болезнью и думает о выздоровлении, и для тех, кто не уверен, что сможет выздороветь, кому не удаётся избавиться от расстройства пищевого поведения?

Джеки:

1. Не ждите, обращайтесь за помощью. Всегда найдётся кто-то, кто «больнее» вас. Я долго с этим боролась. Расстройство пищевого поведения любит сравнивать, но в этом нет ничего хорошего. Вы достойны хорошей жизни, вы достойны того, чтобы попросить помощи.

2. Обращение за помощью – признак силы. К сожалению, к расстройству пищевого поведения привыкаешь, жить с ним становится удобно, в некотором роде, это лёгкий выход. Если вы можете признать это, когда боретесь с болезнью, это не слабость.

3. Вы способны на большее, чем можете представить, пока на ваш разум влияет расстройство пищевого поведения. Анорексия душила мой творческий потенциал, интуицию, способность мечтать о большем. Конечно, это прыжок в неизвестность, но обещаю, в один прекрасный день вы скажете себе огромное спасибо!

4. Будьте открыты триггерам. Только не в первое время – в этот период нужно охранять процесс выздоровления от всего, что может ему помешать. Но это не значит, что вам придётся вечно прятаться в «домике» расстройства пищевого поведения. В один прекрасный день вы сможете спокойно находиться в компании людей, которые сидят на диетах и постоянно взвешиваются – людей, на которых отрицательно влияют общественные нормы, которые касаются диет, но у которых нет расстройств пищевого поведения, но вы не будете сравнивать себя с ними и паниковать.

5. Не теряйте связь с собой. У меня на зеркале до сих пор строит моя детская фотография. Я не идеальна; нечасто, но случается, что я смотрюсь в зеркало и начинаю себя оценивать. Когда такое происходит, я смотрю на девочку на фотографии и спрашиваю себя, могла бы я оценивать её так же, как взрослую себя. Возможно, звучит глупо, но для меня это работает!

Доктор Лорин: Последний вопрос: что для тебя благополучие на сегодняшний день?

Джеки:

Благополучие – это свобода быть собой. Я ставлю себе цели и могу к ним идти. Я не идеальна и постоянно работаю над собой, но я счастлива, меня переполняет благодарность за то, чего я достигла. Я открыта своему опыту, всем своим переживаниям, и у меня нет желания быть кем-то иным – только собой, со всем моим прошлым. Я испытала много трудностей и страшных моментов в довольно молодом возрасте. Это позволило мне взглянуть на жизнь иначе, чем, пожалуй, многим из тех, кому слегка за двадцать. Мне очень повезло, что мои близкие – это люди, которых я очень уважаю и которые раскрывают во мне всё самое лучшее. Я знаю, как хрупка человеческая жизнь, поэтому я не воспринимаю хорошие и плохие дни моей жизни просто как должное. Из каждой проблемы я пытаюсь извлечь урок и изо всех сил стараюсь.

Об авторе: Лорин Лэкс (Lauryn Lax) – врач, специалист по питанию, сертифицированный фитнес-тренер, специалист в области профилактики и лечения расстройств пищевого поведения.

Перевод — Марина Нестругина, Центр Интуитивного питания IntuEat ©

Похожие материалы:

Интуитивное питание: я не хочу задаваться вопросом, голодна ли я!

Женщина, которая поменяет вашу точку зрения на похудение

Хватит контролировать аппетит моей дочери

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *